Жене

Дорогая Аннеми –
Я сижу в приемной названного выше польского профессора медицины . Он предоставил в мое распоряжение свой письменный стол и свою комнату. В моей квартире у Шульца нет покоя, необходимого для писания писем. Часть квартиры доктора, две лучших комнаты, переоборудованы в ротную каптерку. Он вместе с женой был в бегах, но уже несколько дней, как они снова здесь. Мы конфисковали пустовавшую квартиру. Теперь он с женой и одним из своих сыновей живет наверху.
Он хирург в местной больнице. Его жена – тоже врач, уже слегка стареющая женщина, очень модно одетая, сильно накрашенная, того же типа, как парижанка, что как-то была у Зебальдов, но пока еще не такая ветхая. Это настоящие поляки, но поскольку я вежлив и предупредителен, они ведут себя так же. Любезно и дружелюбно. Я всегда предлагаю обоим по сигарете, и они очень радуются.
Женщина курит непрестанно, зато ее кухня до крайности примитивна и неопрятна. Служанка несколько дней назад ушла. Фрау Доктор поделилась со мной своим горем, перед этим служанка излила душу Тайэрлю по поводу плохого обращения. Везде одно и то же. Теперь фрау Доктор сама должна трудиться на кухне. Оно и видно. Она моет посуду в маленькой мисочке, коротко стриженные волосы падают с ее висков, снаружи она светлая блондинка, под верхним слоем – седая. У нее нет угля; Тайэрль, который живет здесь совсем один, позаботился об угле для нее. И этим ее осчастливил.
Дом совсем новый, в него въехали незадолго перед войной. Несмотря на это, везде слегка проглядывает польская бестолковщина, зато у моей немецкой хозяйки все блестит. Но я ее не люблю. Она ужасно эгоистичная, властолюбивая женщина, которая донимает своего мужа. Впрочем, это не моя забота. (…)

Друзья, извините нас за то, что блог долго не обновлялся. Мы пытались связаться с немецкими правообладателями, но у нас это так и не получилось. Поэтому продолжаем публиковать записи в закрытом режиме. Будем признательны Вам, если Вы расскажете о блоге wilmhosenfeld своим друзьям и френдам. Хочется, чтобы больше людей узнали об этом истории.

Спасибо.

Дорогие друзья!
В связи с отсутствием официального согласия немецкого издательства на публикацию переводов текстов из книги "Ich versuche jeden zu retten" мы вынуждены продолжать публикацию писем и дневников Вильма Хозенфельда в закрытом режиме "для друзей", дабы не нарушать закон об авторском праве. Мы надеемся, что рано или поздно нам удастся получить согласие издательства или составителя книги, и тогда записи можно будет увидеть в публичном доступе.
До этого момента мы будем добавлять в друзья всех заинтересованных лиц и давать им, таким образом, возможность читать переводы.
Подписывайтесь на наш блог, он обновляется несколько раз в неделю.

Супруге и детям

Мои дорогие домашние!
Мы очень быстро ехали и уже с утра воскресенья здесь. Путь идет на юго-восток. Сегодня воскресенье, на полях работают крестьяне. Только что мы видели первый эшелон пленных поляков. (…)

Сыну

Дорогой Гельмут,
сердечное спасибо тебе за твое милое письмо, которое я сегодня получил. Ты спрашиваешь меня о моем назначении. Пока мы остаемся в крае, мы наряжаем караулы и проводим с нашими людьми пехотную подготовку. Служба вполне терпимая. В любом случае, дома я занят намного сильнее и делаю втрое больше того, что должен здесь. Я пока коптер-фельдфебель, но совмещаю это с ротной службой и, кроме того, состою унтер-офицером в подразделении по защите от газовых атак. Сегодня мы снова разок постреляли боевыми. В воскресенье я с товарищем побывал дома. Мама безутешна, но мой товарищ ее опять немного взбодрил. Твои братья и сестры так обрадовались, когда мы приехали. Ута сразу подружилась с дядей Йозефом. Он три часа подряд рассказывал эпизод из своего бегства из русского плена через Туркестан в Афганистан. Вечером нас отвезла обратно машина одного коммерсанта из Рёна, который сейчас тоже в роте. Я ушел из дома весь в заботах. Мамина лучшая опора это Детлев. – Если Англия и Франция вступят в войну, для нас это будет трудная битва, позиция Италии кажется мне ненадежной. Поляки встречают наши войска тяжелыми боями, как я предполагал и предсказывал. Но через несколько недель на востоке все должно быть кончено. – Эта война, однако, была неизбежна, она должна была начаться. Если бы Англия честно хотела сохранить мир, она могла бы согласиться с предложениями Гитлера и вернуть нам колонии, тогда все было бы хорошо. Эта борьба закончится еще более радикально, чем в Первую Мировую, но я верю, что она не примет масштабов Первой Мировой. Правительства попытаются ее локализовать, иначе начнется мировой пожар непредставимых масштабов. – Мне сегодня предстоит выполнять службу офицера на обходе и ночью проверять часовых. Наш ротный командир – директор Биберщтайна, очень тонкий человек. Два офицера из роты – тоже прежние коллеги из окрестностей. – Оставим все идти так, как идет. Сообщаю тебе не по доброй воле. Дядя Рудольф тоже где-то воюет. Тысяча приветов, твой отец.

Сыну

Дорогой Гельмут –
вот кости и брошены. Отвратительное напряжение неизвестности спало. Мы знаем, куда нам идти. На востоке начинается буря. Требования фюрера были приемлемы, скромны и служили сохранению мира. Мне совершенно ясно, что Англия не хочет предотвратить войну, точно так же, как в 1914, когда лишь немецкий кайзер в последние часы хлопотал о мире. Германия слишком быстро стала сильной, она слишком быстро стряхнула свои оковы и стала превращаться в решающую мировую державу, Англия не может этого допустить. С 1902 она идет безвозвратным путем блокады. Будь в Германии иное, не национал-социалистическое, правительство, оно действовало бы точно так же как Гитлер, если бы оно имело в виду цель схватиться с Англией. – Уже много болтали и ныли, много ругались и критиковали – теперь этому должен быть положен конец. Все идейные внутриполитические противники должны отступить, каждый должен стать немцем и постоять за свой народ. В 1914 тоже можно было избежать войны, но вести ее было немецкой судьбой. Сегодня судьба снова властвует нами, фюреры – только фигуры в руке Всевышнего и должны выполнять его волю. Мы, мужчины и женщины немецкого народа, должны следовать его судьбе с достоинством и силой, все равно, чего она от нас потребует. – Я сижу здесь, в крае, и, раз нужно, воевать буду, вероятно, в составе этого подразделения, но если от меня потребуется, пойду и на фронт. Наша милая мама беспрестанно горюет и впала в отчаяние. За меня ей нечего бояться. Мони приходит ко мне каждый день, сегодня вечером мама тоже хочет ко мне приехать, тут я собираюсь ее утешить и ободрить. (…) Пока что война, наверное, ограничится востоком. Италии я не верю. Поможет ли она, если западные державы перейдут в наступление? С сердечным приветом, твой отец.

Guten Morgen!
Извините за долгое молчание, друзья. Перевод первой части книги почти готов. Буквально через несколько дней здесь появятся первые письма Хозенфельда. А пока мы предлагаем Вам ознакомиться с фотоматериалом.

Вот так Вильм Хозенфельд выглядел в 1914 году, когда ему было 19 лет.


С супругой в 1940 году.